Тема нашего круглого стола: «Церковь и медицина: пути сближения». Вот и будем мы говорить сегодня о сближении психиатрии и Церкви, о психотерапевтических аспектах исповеди.

Актуальность сообщения диктуется самой жизнью. Все чаще приходится сталки­ваться со случаями, когда духовники запрещают психически больным лю­дям обращаться за квалифицированной психиатрической помощью. Многочисленные «от­читки», правила, посты, акафисты, - без должной меры и не к месту, - лишь усугубляют со­стояние душевного надрыва, а на такой почве очень трудно построить ровное здание ду­ховной жизни.

На клинических разборах в таких случаях врачам приходится сожалеть об отсутствии связи между приходским священником и психиатром.

С другой стороны, мы имеем радующие откровения больных: «обрела вместе с верой и здоровье в храме при московской психиатрической клинике» или признания докторов: «Я предписал моей больной исповедаться, и загадочные припадки, против которых бессильно было трехмесячное пребывания в водолечебнице, прошли после одного часа исповеди».

Актуальность проблемы хорошо понимал еще в начале века известный церковный деятель Александр Ельчанинов, считавший, что «всякий священник должен быть хорошо ос­ведомлен в области нервных и психических болезней – это совершенно необходимо в практике духовничества.

Обычный случай, когда исповедующийся, а с ним и духовник, принимают явление чисто нервного порядка за переживание религиозные или когда священник не умеет опре­делить истерическую подкладку многих явлений и тем только ухудшает положение. А часто и обратное – за нервную болезнь принимается тяжелое состояние души, отягощенной грехом, запутанной и омраченной неразрешенными конфликтами. Известны случаи, когда одна исповедь бесследно излечивала застарелые и тяжелые, будто бы нерв­ные заболевания, против которых бессильны были все медицинские средства».

Итак, присутствуют ли в таинстве исповеди психотерапевтические аспекты природного плана?

Как и в любом Святом Таинстве в Таинстве Исповеди или, шире, в Таинстве Покаяния, наличествует 2 составляющих:

• Божественная (благодатная)
• Тварная (вещественная). Это хлеб, вино, масло, вода…, освящаемые Благодатью. (см. например, у Антония Сурожского. О таинствах.)
• Первая составляющая – это благодать Св. Духа Господа, которая исцеляет грехи кающегося грешника.

В отличии от других таинств, в таинстве Покаяния благодатная составляющая может проявлять свое действие особо. И это не потому, что в других таинствах меньше благодати. Нет! А потому, что само покаяние может начинаться задолго до исповеди сердечными слезами раскаяния грешника. И в тот самый момент начинается благодатное врачевство души, неопосредованное ни веществом, ни священником.

А как логическое завершение – исповедь, в которой, по словам протопресвитера Михаила Помазанского, «само название вслух своих духовных болезней и падений перед духовником имеет то значение, что в нем преодолеваются а) гордыня, этот главный источник грехов, и б) уныние безнадежности своего исправления и спасения. Выявление греха приближает уже к извержению его из себя».

Как писал упоминавшийся выше А. Ельчанинов, обращаясь именно к исповедующимся: «В исповеди самое важное – состояние души кающегося, каков бы ни был исповедующий. Важно ваше покаяние, а не он , что-то вам говорящий. У нас же часто личности духовника ошибочно уделяется первенствующее место».

Однако с исповедью неразрывно связано духовничество. И вот здесь первенствующую роль играет вторая

• составляющая, это священник, имеющий власть «вязать и решить» грехи.

Прощение грехов не зависит от индивидуальных особенностей и характера священника. Но выздоровление, успокоенность, примиренность души находится в прямой зависимости от личности духовника.

Епископ Воронежский Тихон Задонский чудотворец в своих наставлениях священникам писал: «Когда, ты, пресвитере, сына своего духовного исповедуешь, то должно тебе его первее со всякой кротостию, тихостью, как врачу душевному, увещевать, чтобы он все грехи объявил».

Тот же Епископ Тихон советовал пастырям «к укоренившимся во грехе, не желающим исправиться – не смягчать слов своих».

Напротив, « к готовым принести слезы покаяния должно быть милующим ».

Итак, священник должен подходить к исповедникам не просто как обрядоисполнитель, а как духовный врач, знающий строй и типы психики, виды ее расстройств и методы их лечения.

Антоний Сурожский в своих проповедях неоднократно настойчиво повторял, что «не полезно священнику молчать на исповеди, а хотя бы несколько слов сказать по поводу конкретного греха»:

• что Господь положит на душу.
• из своего или чужого духовного опыта ( т.е. из пережитого, прочитанного, услышанного, - С. Д.), из знаний.
• из святого наследия Писания и Предания Церкви.
• И, наконец, священник может ничего не знать в данный момент. Тогда он должен честно сказать, что не знает, что на это ответить, но будет молиться и если Господь вразумит, то обязательно скажет.

Хотелось бы подчеркнуть, что вторым пунктом упоминается личный и чужой опыт, т.е. знания священника, его образованность. В том числе и знания в области психопатологии.

Правомочно ли говорить о применении психотерапевтических знаний в практике духовничества? Да!

Во – первых, потому что и православное вероучение, и современная психиатрия (пока только в предощущениях) во многом

• схожи в видении основной проблемы человека – проблемы расколотости души;
• ставят перед собой одинаковую задачу: преодоление этой расколотости;
• близки в выборе путей преодоления: через изменение человека;
• и наконец, пользуются похожими по смыслу и контексту, если можно так выразиться, мерами воздействия на человека.

ПРОБЛЕМА РАСКОЛОТОСТИ

Большинство современных школ психотерапии сходятся во мнении, что в основе многообразных форм психопатологии лежит потеря целостности души, разбалансировка психических процессов, т. е. Расколотость.

При шизофрении раскол выражается в т. н. «схизисе»-расщеплении, когда в психике одномоментно сосуществуют амбивалентные чувства, стремления. Причем больной даже не осознаёт конфликта, вытеснив его в бессознательное.

У эпилептиков, это проявляется в так называемой эмоциональной полярности, расколе личности на две противоположные, взаимоисключающие половинки. Временное доминирование одной из них выражается в дисфоричности (т.е. тоскливо-злобном, агрессивном состоянии). Проявлением другой являются льстивость, человекоугодие, приторное ласкательство. Воистину, для такого страдальца третьего, т.е. среднего, не дано. Обычно больной даже не помнит, что с ним происходило в припадке злобы.

У алкоголиков личность тоже диссоциирована, т.е. разъединена на две никогда не сталкивающиеся противоположности – субличности: пьяную и трезвую. Трезвая субличность, как правило, вежлива, услужлива, мастеровита. Но наступает время, когда в права вступает другая, «пьяная личность», разрушающая все и вся. Эти две субличности никогда не встречаются.

При неврозах душевный разлад проявляется в конфликте неосознаваемых установок и сознательных стремлений: «Я хотел бы быть здоровым, но вдруг что-то…»

У клинически «здорового» человека разлад проявляется в постоянной борьбе мотивов, стремлений, убеждений и чувств.

Об этом же говорит Православная Церковь в учении о последствиях грехопадения, когда ум, чувства и воля разорвались, потеряли единство.

Святитель Феофан Затворник писал: «Так, разум заоблачен, мечтателен и отвлечен, потому что не удерживается сердцем и не правится волею;

Воля своенравна и бессерда от того, что не слушает разума и не смотрит на сердце;

Сердце неудержимо, слепо и блажно, потому что не хочет следовать указаниям разума и не отрезвляется силою воли. Но мало того, что силы сии потеряли взаимную помощь, они приняли некоторое враждебное друг против друга направление, одна отрицает другую, как бы поглощает ее и снедает…»

СХОЖЕСТЬ ЗАДАЧ

По словам известного московского врача-психотерапевта С.Капицы, задача психотерапии – соединить человека с самим собой.

Православное же богословие давно использует для обозначения этого процесса сочетание «собирание души» в Боге (хотя это более глубокая реальность, нежели психотерапевтическое соединение).

Итак, Православие и медицина описывают разные формы проявления душевного раскола, имея при этом схожую задачу – преодоление его.

СХОЖЕСТЬ ПУТЕЙ

Современные методы психотерапии направлены на одно – изменение человека. Изменение признается движущей силой психотерапевтического процесса. «Человек может и должен меняться».

Исповедь, как о том говорилось выше, является средством и внешним выражением покаяния. Как писал игумен Никон (Воробьев): «Началом и концом, сердцевиной духовной жизни является покаяние», т.е. изменение.

МЕРЫ ВОЗДЕЙСТВИЯ И КОНТЕКСТ

Любое взаимодействие людей осуществляется в определенном контексте, который определяет общий смысл, содержание этого процесса.

Смысл психотерапии заключен в благих переменах души пациента, ведущих к выздоровлению.

Взаимодействие врача и пациента осуществляется именно в этом контексте. Для его создания психотерапевт перед началом лечения рассказывает о том,

• что такое психотерапия,
• по каким законам и правилам она осуществляется,
• и какое личное участие требуется от пациента для выздоровления.

Перед исповедью священник читает молитвы, которые тоже раскрывают смысл таинства, создают определенный контекст или, другими словами, покаянный настрой.

Из этих молитв кающийся также узнает, что он «пришел во врачебницу» и перед ним «невидимо предстоит Христос» - Врач душ и телес, Бог кающихся, и что для уврачевания грехов требуется «не усрамиться, не утаить их» …

Таким образом, можно отметить наличие точек соприкосновения в процессах медицинского выздоровления и духовно-нравственного очищения.

Конечно, врач преимущественно имеет дело с клиническими проявлениями патологии, а духовник – с духовно-нравственными отклонениями. И безусловно, врач не может подменить священника, а священник врача. Но неоспорим и тот факт, что врачу, как и пастырю, приходится сталкиваться с состояниями нравственного разрушения, прелести и беснования пациента. Так, например, православный психиатр Н.Д.Гурьев утверждает, что в основе шизофрении лежат непомерно разросшиеся страсти: мечтательность, своеволие, самомнение.

Думается, православному священнику также приходится сталкиваться с психическими отклонениями пасомых. В этой связи, чтобы разобраться, можно ли помочь человеку церковными средствами, духовнику необходимо знать отличия одержимости от психозов.

Так что же делать священнику при обнаружении клинических проявлений болезни у исповедника? Сразу ли отсылать пасомых к врачу, или в исповеди заключены некие естественные психотерапевтические механизмы, которые можно использовать в контексте таинства?

«В практике нашего пастырства мало разработан вопрос о том, как вести духовнику нервнобольных, истеричных, людей с ненормальной психикой. – писал А. Ельчанинов, - По моим наблюдениям, молитвенное напряжение и подвиги поста часто еще больше усиливают их внутренний хаос и не только не выправляют их, но причиняют явный вред.

Тут нужны свои приемы, может быть, иногда прямо противоположные тем, которые применимы к людям нормальным».

Думается, что это приемы, учитывающие законы естества.

Итак, какие же психотерапевтические механизмы заключены в таинстве покаяния?

И какие психотерапевтические приемы может использовать духовник в рамках (и контексте) святого Таинства, не нарушая при этом его канонических границ и органичности?

1

В самой атмосфере таинства заключена огромная психотерапевтическая сила.

На исповеди, ощущая присутствие Божие, вспоминая свои падения, промахи, мы как бы впускаем в них Бога-Целителя, Всемогущую Любовь, как бы накладывая на воспоминание (неприятную ситуацию) ощущение присутствия Бога и Его атрибутов (Всеблаженство, полнота и др.). Бог реально входит в ткань нашей жизни, восполняя и врачуя немощи. Изнанка жизни обретает свет, смысл.

2

Разрешительные слова священника: «прощаются тебе грехи твои во имя Отца и Сына и Святаго Духа», - имеют огромную психотерапевтическую радостотворную

силу, особенно если произносятся священником осмысленно и внятно. Именно после этих слов люди обычно говорят, что освободились от груза, почувствовали прощение, Божью любовь.

И такая последовательная смена состояний: от скорби о грехах через обращенность к Богу до радости прощения, - подсознательно сообщает уверенность в непобедимость Добра, приучает человека воспринимать негативный опыт в контексте позитивных переживаний («Если вечером плач в доме, то заутра водворится радость»).

Т.е. здесь, в таинстве Исповеди, негативные воспоминания помещаются в позитивный контекст, и их разрушительная сила ослабляется.

3

Таинство исповеди является средством преодоления раскола, собиранием души воедино, примирением с собой, ближними и Богом.

Согласно преподобному Петру Дамаскину критерием «начинающаго здравия души» является «видение (т.е. осознавание) своих грехов, которые как песок морской», и смирение.

Смириться для православного человека значит осознать, признать свои недостатки, душевные противоречия и немощь самостоятельно без Бога примирить, преодолеть их. (Только смиренное осознание своей немощи даже перед каплей спиртного дает алкоголику шанс на выздоровление.)

Смиренный человек, видящий свои грехи и исповедующий их в таинстве исповеди, обретает цельность не только внутренне, но и внешне. Ведь так часто человек, осознавший свои недостатки,но утаивший их в себе, ощущает стену или пропасть между собой и миром. Святые отцы говорили,что все исповеданное, явленное, так сказать, на свет Божий – становится светом. Грех, о котором раньше человек так стыдился сказать, теряет свою актуальность, как бы блекнет на свету. Душа собирается воедино, умиротворяется, выздоравливает.

Вот как писал об этом классик аналитической психологии К.Г. Юнг: «Сокрытое есть тайна. Обладание тайным действует подобно душевному яду, который отчуждает носителя тайного от общества. …Она (личная тайна –С. Д.) подобна вине, отделяющей её несчастного обладателя от общности с другими людьми. Если при этом скрытое от других осознаётся , то ущерб, несомненно меньше, чем в обратном случае, т. е. когда скрытое вытеснено (из сознания – С. Д.). В этом последнем случае скрытое содержание не хранится больше сознательно втайне, а утаивается от самого себя; оно отщепляется в виде самостоятельного комплекса от сознания и ведёт в области бессознательной души существование особого рода, недоступное сознательному вмешательству и коррекции. Комплекс образует, так сказать, маленькую обособленную психику, которая, как показал опыт, сама по себе развивает своеобразную деятельность…<…> При умалчивании изоляция продолжается . … Однако благодаря признанию я снова обретаю человечество, освобождаясь от тяжести морального изгнания.<…> Метод катарсиса предполагает полное признание. …» Вот почему, ”предшественницей всякого аналитического лечения души является исповедь…” Вот почему, перед началом этого таинства мы слышим из уст священника столь грозное предупреждение о том, что утаивающие что-либо «сугубый грех» имеют.

Вспомним историю Каина , скрывавшего грех братоубийства до тех пор, пока небо и земля,… камни не возопили: «Каин, где брат твой , Авель ?» Современный психиатр , вполне возможно , усмотрит в этой истории пример того, как человек сокрытием тайны довёл себя до паранойи – бреда преследования, когда скрываемое, отделившись, само начинает навязчиво преследовать человека. В таинстве по-каяния происходит отречение от каинского греха, покрытие окаянства (каинства) благодатью. Поэтому можно сказать, что покаяние является также мощнейшей терапией и профилактикой психозов.

Помимо механизма «принятия частей своей личности и собирания их в Боге» здесь действуют и другие психотерапевтические механизмы:

4

Осознание своих автоматических вредных привычек, греховных навыков, навязчивых состояний, т.н. инсайт

Психотерапевтам известен феномен, когда человек начинает осознавать – выводить, так сказать, «на уровень коры» – отслеживать каждый случай автоматического проявления вредной привычки, тогда частота ее проявления уменьшается вплоть до исчезновения.

Поэтому в рамках таинства исповеди возможно успешное исцеление от вышеперечисленных форм патологии ( некоторых форм зависимостей, вредных привычек, неврозов).

5

Думается, здесь же следует упомянуть о том, что таинство исповеди включает в себя элементы поведенческой психотерапии .

Стыдясь многократно признаваться перед духовником в одном и том же грехе, нежелательном поступке, симптоме… и осознавая необходимость в непременном исповедании, так сказать, покрытии греха, человек становится внимательным к себе.

Во-первых, как уже говорилось, автоматическая греховная привычка, симптом берется под контроль сознания и слабеет ( хим. зависимости; проявления блудных страстей, навязчивости…).

Во-вторых, подсознание выбирает: лучше отказаться от менее болезненного симптома, греховной привычки, чем каждый раз испытывать все больший стыд перед священником. Этот механизм широко используется в новом направлении психотерапии – «психотерапии испытанием». В этом смысле исповедь действительно является испытанием для человека, ставшего на путь покаяния и исцеления. Кроме того, на исповеди духовник может дать пасомому другое испытание – эпитимью, имеющую воспитательное значение. В этом случае психотерапевтические границы таинства покаяния расширяются.

6

В исповеди действует механизм отреагирования эмоций : проговаривание, выговаривание неприятных событий и их обесценивание. Об этом же писал А.Ельчанинов: «Душевные болезни – от задержки эмоций. Исповедь с точки зрения медицины – разряд эмоций.<…> Человек, часто исповедующийся, не имеющий залежей греха в душе, не может не быть здоров. Исповедь – благодатный разряд души. В этом смысле громадное значение исповеди и вообще всей жизни с благодатной помощью Церкви».

7

На исповеди духовник может, увещевая, внушить, т.е. вложить в уши и в сердце своего духовного чада добрый, спасительный совет, пример.

Таким образом , в исповеди опосредованно работает механизм внушения с элементами рациональной психотерапии.

8

В таинстве исповеди сокрыт и психоанализ , но не как исторически сложившаяся школа Фрейда, а как психотерапевтический механизм.

Психо-анализ, дословно, - анализ своей души, а точнее ее грехов и страстных порывов. Поскольку анализ является антагонистом и ингибитором чувств, человек начавший анализировать, иначе говоря, анатомировать чувство или страстный порыв, разрушает его (чувство). Именно поэтому Святые Отцы советуют в борьбе со страстями смеяться над ними, разбирать их, осуждать.

Но здесь кроется некоторая опасность. Подвергая анализу хорошие чувства («А как я люблю? А почему? По каким механизмам?»), уничтожаешь их.

В христианстве есть заповедь быть простыми как голуби и мудрыми как змеи.

В контексте вышеизложенного она приобретает еще одно – психотерапевтическое толкование: быть простыми как голуби в отношении заповедей Божьих, добрых возвышенных чувств, в общении с ближними и быть мудрыми в отношении своих грехов и болезненных страстей.

9

Исповедь включает в себя механизмы, используемые и в современной когнитивной психотерапии, которая логически примиряет несовместимые для сознания пациента противоположности на более высоком логическом уровне.

Например, противоречащие и мешающие друг другу стремления иметь детей и строить карьеру вполне примиряются, когда священник объясняет, что главное не в обожествлении детей и не в продвижении по служебной лестнице, а в служении Богу, который равно может поставить или на то или на другое поприще. И радость будет состоять именно в принятии Его воли, направляющей нас промыслом своим к спасению и максимальному благу.

Кроме того, страстная заинтересованность человека лишает его способности трезво оценивать ситуацию и принимать правильные решения. Взгляд священника "со стороны" дает ему способность подняться над проблемой и дать трезвый совет, устранив конфликт.

По учению Церкви, исповедывающий священник, соединяясь в молитве с всеведающим Богом, просит Его через себя дать вразумительный совет духовному чаду. Первая мысль, пришедшая священнику и не пропущенная чрез страстный разум, расценивается как глас Божий, а потому является оптимальным советом в затруднительной ситуации.

10

Христианское мировоззрение целительно само по себе, психотерапевтично, ибо меняет отношение к скорбям и болезням. "Многими скорбями подобает войти в царство Божие". И терпение скорбей есть условие вхождения в царство блаженства.

Дьякон Андрей Кураев говорил, что "страдание только тогда можно перенести, когда оно имеет смысл, определенную цель, т.е. блаженство". Тогда в скорбь входит Бог, поднимая ее на Свои рамена.

Данный феномен широко используется в рамках логотерапии В. Франкла для обретения душевного равновесия при неизлечимых соматических заболеваниях , увечьях, ноогенных неврозах и др. Оказывается, в основе поведения и деятельности человека лежит не только стремление к удовольствию, но и воля к смыслу своего существования. «Человек, которому есть ради чего жить, может вынести почти любое как » (Ф.Ницше).

В таинстве исповеди священник, рассказывающий о промысле Божием открывает смысл, «неслучайность» недуга, мобилизуя этим силы человека, примиряя его с судьбой как судом Божиим.

11

В каждом человеке существует изначальное стремление к Богу, которое реализуется в таинстве Покаяния. Например, Бл. Августин писал в своей «Исповеди»: «и не знает покоя сердце наше, пока не успокоится в Тебе». Не завершая этого движения к Богу, накапливая грехи, человек истязуется своей совестью, что рождает безотчетное чувство неудовольствия, тоски и тревожности. Священники часто говорят: «это совесть вопиет». Исповедь завершает врожденную нравственную задачу воссоединения с Богом. Вот почему после этого таинства люди ощущают снятие неосознанного напряжения, конфликта совести и души.

В психотерапевтической практике сходные проблемы решаются методами гештальт – терапии.

Гештальт – это задуманный образ какого-то действия, не завершая которое мы накапливаем напряжение и тревогу.

В таинстве исповеди кающийся как бы завершает «нравственные гештальты», вследствии чего получает успокоение.

Думается, этот список психотерапевтических механизмов можно было бы продолжать и дальше…

Таинство Исповеди, будучи божественным установлением, изливает на верующего полноту целительной благодати, восполняющей ограниченность и несовершенство.

Психотерапевтические методики, как продукт человеческого разума, есть лишь попытки достичь этой полноты.

Поэтому думается, что в таинстве исповеди заключена и сокрыта вся полнота имеющихся и еще не открытых человеком психотерапевтических методик и целых направлений, не противоречащих христианской антропологии. И гораздо больше того!.. Ибо Покаяние как Таинство есть великая тайна Божия!

ПРАКТИЧЕСКИЕ ВЫВОДЫ:

Необходимо более тесное сотрудничество Церкви и лечебно-психиатрических подразделений. Этим будут достигаться две цели:

• Повышение осведомленности духовенства в вопросах психиатрии.
• Духовное преображение психиатрии, насыщение ее духовными смыслами Православия.

Поставленные цели могут быть достигнуты, если

1. ввести в программу семинарии курса «пастырская психиатрия и душепопечение» с привлечением преподавателей кафедры психиатрии (психиатрия в православии).
2. создать молельные комнаты-храмы при психиатрических лечебницах, где опытные духовники, знакомые с азами психиатрии, могли бы осуществлять духовные окормления (православие в психиатрии). Причем врачи-психиатры нуждаются в таком окормлении, ничуть не меньше больных.
3. привлечь опытных православных богословов для работы в психиатрических обществах. Рекомендуемыми темами, способными заинтересовать психиатров, могут быть: «Христианская антропология», «Православное осмысление болезни» «Православное учение о прелести и страстях». Здесь же можно обмениваться клиническим и духовно-приходским опытом, налаживать личные контакты для дальнейшего сотрудничества на поприще душепопечения.
4. ввести в программу медицинских учебных заведений предмет: «Христианская антропология».

Думается, что инициатива в сотрудничестве должна исходить от Епархии.

Укрепив свое доверие к Церкви, врачи смогут увереннее рекомендовать верующим пациентам прибегать к благодатной помощи Св. Таинств. Исповедь может быть рекомендована при большинстве истерических расстройств, зависимостях, многих формах навязчивостей, состояниях ремиссии при шизофрении, маниакально-депрессивных психозах…

Уверен, при объединенных усилиях Церкви и Психиатрии, синергии благодатных и естественных воздействий на человека, мы сделаем больше…

Библиография:

• А. Ельчанинов «Записи»; г. Москва . «Советская Россия» 1992г.
• Пртпрств. М. Помазанский «Православное догматическое богословие»
• Мтртп. Антоний Сурожский «Беседы о вере и Церкви»; М. СП Интербук, 1991.
• «О покаянии: Проповеди». – Клин: Христианская жизнь, 1999; 2000; 2003
• Н. Д. Гурьев «Страсти и их воплощение в соматических и нервно-психических болезнях.» ; Свет Православия, 1998 .
• К. Г. Юнг «Проблемы души нашего времени»
• Виктор Э. Франкл «Основы Логотерапии. Психотерапия и Религия»; «Речь». Санкт-Петербург 2000